Рэмпол почувствовал, что его обдало жаром, все тело покрылось потом.
– Ничего, – громко ответил он, а потом стал горячо убеждать своего спутника: – Послушайте, сэр. Мне очень не хочется причинять вам неудобства. Я бы поехал другим поездом, только все остальные приходят в такое неудобное время. Я могу пойти в Чаттерхэм, найду там отель, или скромную гостиницу, или...
Старый лексикограф закудахтал, зашелся смехом. Смех его в этом месте и в этот момент прозвучал успокоительно.
– Пустяки, – прогудел он и хлопнул Рэмпола по плечу.
Тут Рэмпол подумал: «Он считает, что я испугался», – и быстро согласился. Пока доктор Фелл разыскивал свой ключ, он снова посмотрел в сторону тюрьмы.
Вполне возможно, что на него оказали известное воздействие старинные предания. Но на какое-то мгновение – он мог бы в этом поклясться – он увидел, как что-то выглядывает поверх тюремной стены. И у него было леденящее душу ощущение, что это «что-то» – мокрое.
3
Сидя теперь в кабинете доктора Фелла в первый вечер своего пребывания в «Доме под тисами» – так назывался коттедж, – он решил подвергнуть сомнению все фантастическое и невероятное. Спокойный, солидный дом с его керосиновыми лампами и примитивной канализацией вызывал в нем такое чувство, словно он в Адирондакских горах, проводит там отпуск в охотничьем шале; что сейчас все отправятся в Нью-Йорк, захлопнется дверца машины, а откроет ее уже привратник городского дома, где находится его квартира.
Но ведь все-таки он здесь; в залитом солнцем саду жужжат пчелы, там – солнечные часы, здесь – скворечник; пахнет старым деревом и чистыми занавесками. Разве бывает такое где-нибудь, кроме старой Англии? Яичница с беконом имеет здесь совершенно особый вкус, он никогда не ел ничего подобного. И трубочный табак – тоже. Сельская природа не казалась здесь искусственной, такой ее воспринимают люди, которые проводят в деревне только свой отпуск. Ничего общего не имела она и с чахлыми кустиками искусственного сада, разбитого на крыше небоскреба.