Пройдет совсем немного времени, и он вспомнит этого человека, пока же было ясно только одно: он голоден и не прочь выпить. Он вспомнил, что где-то в поезде, впереди, есть вагон-ресторан. Выяснив, что его багаж находится в курительном отделении, он стал пробираться по узкому проходу в поисках пищи. Поезд шел сейчас по пригородным районам, в ущелье, образованном двумя световыми стенами, вагон скрипел и качался, над головой то и дело раздавался пронзительный паровозный гудок. К удивлению Рэмпола, в вагоне-ресторане оказалось довольно много людей; там было тесно, стоял тяжелый запах пива и растительного масла. Садясь за столик, за которым напротив него уже сидел какой-то человек, он подумал, что крошек и пятен на скатерти несколько больше, чем требуется, и снова упрекнул себя за свой проклятый провинциализм. Столик качался в такт движению вагона, в свете электрических ламп поблескивали никель и полированное дерево, и он с интересом наблюдал, как его визави пристраивает к своим усам стакан с пивом. Вытянув с удовольствием пенистую жидкость, человек поставил стакан на место и заговорил.
– Добрый вечер, – любезно начал он. – Вы молодой Рэмпол, не так ли?
Если бы он добавил: «Вы, кажется, прибыли из Афганистана», это не могло бы удивить Рэмпола сильнее.
Незнакомец захохотал, от чего его многочисленные подбородки пришли в движение. «Хе-хе-хе», – смеялся он, ну, точно опереточный негодяй в спектакле. Маленькие глазки улыбались американцу поверх пенсне, которое он носил на широкой черной ленте. Пышная его шевелюра содрогалась от хохота, а может быть, от тряски, а может, от того и другого вместе. Он протянул руку.